РАННИЙ РИМ

Центр будущей великой державы Рим вырос в Лации, на левом берегу Тибра, в его нижнем течении. Место это было заселено с глубочайшей древности, о чем свидетельствуют находки палеолитических орудий ангельского типа и черепа неандертальского человека. Гораздо больше известно о жизни здесь в эпоху бронзового века. Рим входил в ареал распространения апеннинской культуры, что доказывается находками типичной апеннинской керамики, сделанной от руки из грубой глины (импасто). Это килевидные чаши, сосуды с ручками, украшенными сверху подобием рожек. О жилищах того времени можно судить по аналогии с селениями, открытыми неподалеку в Этрурии, в местечке Луни. Они представляли собой круглые и овальные хижины, пол которых находился ниже уровня земли. В отличие от северных жителей эпохи бронзового века, террамарцев, апеннинцы хоронили своих усопших, не сжигая их. Разные способы погребений могут объясняться либо преобладанием разных племен, либо влиянием на апеннинцев чужеземных традиций. Во всяком случае, невозможно отбросить тот факт, что вся Южная Италия находилась во второй половине и особенно в последней трети II тыс. до н. э. в сфере культурного влияния ахейских греков. Знаменательно, что в последнее десятилетие археологи обнаружили незначительные фрагменты микенской и микенского типа керамики в Средней Италии, т. е. в Южной Этрурии, Умбрии, Кампании и в самом Риме.

Заметно больше, чем для апеннинского времени, археологических материалов, говорящих о Риме раннего железного века, по крайней мере с IX в. до н. э. В обширнои низине, окаймленной холмами, Капитолием с севера, Квириналом и Виминалом с северо-востока, Эсквилином с востока, Целием с юго-востока, Палатином с юга, там, где возникли Форум и Форум Августа, а также на Палатине и Эсквилине обнаружены некрополи с разным типом погребений. Следы поселений открыты на Палатине и более поздние — на Форуме и Капитолии. Римские материалы имеют много общего с латинскими и южноэтрусскими. Для ранних предметов это глиняные сосуды с бифокальными (т. е. в виде поставленных вертикально очков) ручками, урны-хижины, бронзовые фибулы со змеевидной дужкой, бритвы и жаровни. Позднее к ним добавляются биконические урны, веретенца, украшения в виде костяных подвесок и янтарных бусин, еще позднее появляется оружие. К концу VII-VI вв. относятся следы строений на каменном фундаменте, система водостоков, осколки терракотовых архитектурных украшений, импортная греческая и этрусская керамика, древнейшие надписи на твердых предметах, кости домашних животных. Таким образом, археологические данные свидетельствуют о том, что жизнь на этой территории не прекращалась. Они говорят о постепенном совершенствовании материального производства у древнейших поселенцев, о расширении их потребностей и развитии вкуса, об их связях и близости с соседями, о появлении в их среде новых этнических элементов.

Археологические материалы объективны, они создали вполне достоверный остов древнейшей истории Рима. Материальные остатки прошлого сами по себе неопровержимы, но недостаточны для создания полнокровного образа Рима. Однако они позволяют удостоверить или отвергнуть показания других видов источников. С их надежной помощью, привлекая лингвистические данные, исследователи стали преодолевать гиперкритическое направление в исторической науке, утвердившееся к началу XX в. Суть его состояла в том, что все показания античных писателей о событиях в древнем Риме вплоть до III в. до н. э. признавались недостоверными, так что вся история царского и раннереспубликанского периода выглядела легендарной. Отход от гиперкритики, разумеется, не является отходом от критики сообщений античных авторов. Дошедшие до нас сочинения — сравнительно поздние, не ранее I в. до н. э. Это труды древнегреческих и римских историков (Тита Ливия, Дионисия Галикарнасского, Веллея Патеркула), философов и ораторов (Цицерона), географов (Страбона), биографов (Плутарха), поэтов (Вергилия, Овидия) и т. д. В совокупности они составляют античную традицию о раннем Риме. Античная традиция включает в себя и не дошедшие до нас материалы, т. е. те первоисточники, которые лежат в основе сохранившихся произведений. В греческую часть традиции входят рассказы о дальнем «Западе», т. е. Италии, ранних поэтов (Гесиода), логографов (Гелланика Лесбосского), сицилийских историков (Антиоха Сиракузского), в латинскую — поэтические и прозаические летописи (анналы), родовые предания, религиозные тексты и документальные данные — международные договоры, царские законы и пр. Не каждое событие, не каждый герой, выступающие в рассказах древних историков, риторов или поэтов, могут считаться действительно историческими или неискаженными. Но в основных чертах история раннего Рима, как теперь ясно, является подлинной историей.

Территория будущего Рима была в древности постоянно заселена не случайно. Она очень удобна. Река здесь еще судоходна, в устье ее добывалась соль; в низинах наряду с болотами были сочные луга, холмы покрыты дубовыми, лавровыми рощами, ивовыми зарослями, земли достаточно плодородные. Как по всей зоне Лация и Тосканы, здесь выращивали издревле ячмень и пшеницу, горох и бобы, виноград, огородные культуры и лен. Можно думать, что еще в конце II тыс. до н. э. земледелие стало пашенным. По легенде, Ромул, основывая город, обозначил по этрусскому образцу его границы бороздой, пропаханной плугом с бронзовым лемехом. Применение бронзового лемеха в эпоху железного века — явный анахронизм, отражающий доэтрусскую практику бронзового века. Это обстоятельство наряду с лингвистическими доказательствами семантической близости микенских и латинских слов, обозначающих воловью упряжку (iugum) и меру площади, вспахиваемой этой упряжкой за день (iuger), свидетельствует в пользу античной традиции о Евандре (см. ниже) и о греческом влиянии на агрикультуру примитивного Лация.

Но особенное значение имело скотоводство. Судя по остеологическим остаткам, разводили крупный и мелкий рогатый скот, свиней, коней и ослов. Одни из ворот на Палатине назывались Porta Mugionis, т. е. Ворота мычания. В этом месте, видимо, жители палатинских поселков прогоняли скот на пастбище и водопой. Днем основания Рима считалось 21 апреля. Б этот день праздновали Палилии, или Парилии, посвященные пастушескому божеству Палес. Вообще римляне были убеждены в том, что их далекие предки были пастухами. Скот испокон веков был важнейшим видом богатства и превратился позднее в мерило стоимости. Не случайно и латинское название денег (pecunia) происходит от слова «скот» (pecus).

Развивалось в Риме и ремесло. Очень древними его видами были гончарство и ткачество. Об этом говорит обилие посуды в погребениях апеннинской и особенно начала царской эпох, а также веретенец. Много найдено бронзовых лопаточек, бритв, фибул, оружия, что свидетельствует о знакомстве с металлообработкой. Античные писатели приписывают уже преемнику первого царя Ромула создание ремесленных коллегий — золотых дел мастеров, плотников, красильщиков, дубильщиков, сапожников, медников, гончаров. Археологический материал позволяет говорить об усовершенствовании ремесленной техники на протяжении VIII — VI вв. Сосуды становятся разнообразней и изящней, глина — тоньше, в VI в. появляется этрусская керамика «буккеро». Это черного цвета с выпуклым орнаментом, часто затейливой формы сосуды.

Прогрессирует строительное дело, изменяется облик Рима. В начале царской эпохи он состоял из поселений, застроенных круглыми хижинами, обведенными канавками для стока воды, с окнами и дверью, обозначенной по обеим сторонам круглыми или веретенообразными колоннами. Стены делались из оплетки ивовыми прутьями, покрытой глиняной штукатуркой. Вид таких жилищ повторялся в форме погребальных урн VIII в., найденных в Риме, в Альбанских горах и в этрусских городах. В некоторых поселках воздвигались укрепления в виде башен, а также земляных валов. Тут же находились примитивные святилища — алтари и очаги, кладбища, сельскохозяйственные угодья, лесные участки. Общей городской стены не существовало. Вообще Рим превратился в город с оборонительной стеной, храмами и домами на каменном фундаменте только в VI в. до н. э. И это изменение облика города связано с изменениями в производстве и в обществе.

О конкретных событиях истории первоначального Рима можно судить по античной традиции. Б легендах, в наиболее связном виде сохраненных в «Энеиде» Вергилия и у Дионисия Галикарнасского, древнейший Лаций предстает как «царство» Януса, Сатурна, Пика, Фавна и Латина. При Янусе, обитавшем на римском холме Яникуле, люди жили охотой, далекие от культуры. Из дикости их вывел Сатурн, построивший город на горе Сатурнии, впоследствии названной Капитолием. Сатурнов век рисовался в римских преданиях счастливым временем благоденствия и равенства, продолжавшимся и при его преемниках. Их имена согласуются с примитивным состоянием общества. Пик, как уже говорилось, в переводе с латинского — дятел, значит, его имя связано с тотемистическими верованиями. Имя Фавна созвучно названиям божеств, которых римляне отождествляли с козлоногими панами. Зооморфные представления о правителях или богах также порождены первобытностью.

Эти «цари» мирно уживались с новыми пришельцами. Собственно, пришельцем был уже сам Сатурн, а потом здесь появились пеласги. За 60 лет до Троянской войны, в правление Фавна, обосновался на Палатине Евандр, выходец из аркадского Паллантия, по названию которого, если не по имени Евандрова внука, был назван Палатинский холм. Вскоре затем из далекой Испании после своего очередного подвига сюда пришел со своими спутниками — пелопоннесцами, элидянами Геркулес, ставший, по одной версии, зятем Евандра, отцом Палланта. После Троянской войны, согласно легенде, уже в царствование Латина, который приходился либо сыном Геркулесу, либо считался сыном Одиссея и Кирки, к Тирренскому берегу прибыл Эней с прочими троянцами, бежавшими из разгромленной греками Трои. Латин отдал ему в жены свою дочь Лавинию, в честь которой троянский герой основал город Лавиний, и оба народа — местные жители, именующиеся в традиции аборигинами, и пришельцы объединились под именем латинов. Сын Энея от троянки Креусы, по имени Асканий — Юл, выстроил потом для себя в Лации новый город, Альбу Лонгу, в которой правили цари, имевшие прозвание Сильвиев, т. е. Лесистых. Внуками 14-го царя, Нумитора, отстраненного от власти его братом Амулием, были близнецы Ромул и Рем, отцом которых считался воинственный бог Марс, полюбивший юную дочь Нумитора Рею Сильвию. Стремясь избавиться от законных претендентов на царство, Амулий приказал выкинуть близнецов в воды Тибра. Но дети были выброшены волнами на берег, вскормлены сначала волчицей, потерявшей своих волчат, а затем подобраны и воспитаны царским пастухом Фаустулом. Когда мальчики выросли и узнали тайну своего происхождения, они восстановили справедливость, вернув царское достоинство деду, а затем отправились в поисках нового места поселения. Основывая новый город, братья поссорились, младший, Рем, был убит, а город получил имя Рима по имени старшего — Ромула, который и стал первым римским царем. С этого момента начинается царская эпоха в Риме. Античная традиция относила это событие к середине VIII в. до н. э.

С помощью легенд, с выделением в них достоверных зерен, сухой остов археологической документации обрастает живой плотью событий. Из сопоставления этих данных выявляется большая разнородность населения Рима, как и всего Лация. Уже во II тыс. до н. э. в среду лигуросикулов влилась мощная волна италиков-латинов, а также сабинян; латинов римские историки и поэты, формировавшие идеализированный образ вечного римского полиса, объявили исконными поселенцами и назвали аборигинами (от латинских слов ab origine — от начала происхождения). Италики, безусловно, владели бронзовой техникой, но носителями апеннинской культуры, видимо, были и лигуро-сикулы, может быть, под влиянием пришельцев. Однако и те и другие жили еще первобытным строем. Их культурное развитие стимулировалось известными по сочинениям античных авторов новыми пришельцами, пеласгами, чьи материальные следы на римской территории не выявлены, и, несомненно, ахейскими греками, персонифицированными в образах Евандра и Геркулеса. Немногочисленные археологические остатки микенского времени дополняются языковыми данными. В латинском языке выделен целый ряд слов, заимствованных из греческого языка микенской эпохи, т. е. XVI — XIII вв., причем это слова из религиозно-культового и хозяйственного, прежде всего агрономического, обихода. Это обстоятельство ставит в науке вопрос о ранних греческих культурных влияниях. Вместе с тем приходится признать, что апеннинцы Этрурии и Лация, в том числе будущего Рима, были еще достаточно примитивны, чтобы воспринять все культурные достижения ахейских греков. В самом деле, в античной традяции сохранились воспоминания о том, что Евандр ввел в Риме письменность, а у писателя VI в. н. э. Иоанна Лида — о том, что в области, которая потом называлась Этрурией, существовали очень древние тексты на языке, непонятном для позднее живших там этрусков. По одной из гипотез, они были написаны слоговым письмом и должны были восходить к ахейским грекам. Однако, как известно, эта письменность в Италии не утвердилась и бесписьменный период в истории Италии продолжался вплоть до нового этапа греческого влияния в период «Великой греческой колонизации», принесшей на Апеннинский полуостров в VIII в. до н. э. алфавитную письменность.

Культурное влияние на Лаций оказали и более поздние, конца II — начала I тыс. до н. э., иммигранты в Италию. В античной традиции они персонифицированы в образах популярных троянских героев — Энея, сына Анхиза и богини Венеры, и его спутников, будто бы спасших и принесших на Тирренское побережье троянские святыни (богов-покровителей пенатов и упавшее с неба изображение богини, Палладий), основавших на новом месте культ богини очага ~ Весты и распространивших по Италии ритуальные воинские пляски. Реальность троянского присутствия в Лации выявляется из сопоставления археологических данных с ономастическими. Итальянские археологи зафиксировали в Лации иллирийские погребения в дубовых гробах. Имя Энея имеет параллель в иллиро-балканском районе. Все это прекрасно согласуется с сообщениями традиции о дарданском, т. е. иллирийском, происхождении Энея.

Однако, признавая этническую разнородность и многообразие культурных воздействий в доцарском Риме, надо иметь в виду, что нижний пласт его населения составляли лигуро-сикулы, значительный — сабины, а преобладали латины. Именно на этой местной основе и развивалась история Рима раннего железного века. Согласно античной традиции, Ромул прибыл на берег Тибра из латинского центра Альбы Лонги. Такое массовое выселение юношества в новое место обитания было типичным явлением в условиях малопроизводительной экономики и уже древними авторами осознавалось как замена убийства детей, которых трудно было прокормить. Италики называли его обычаем «священной весны». В результате «священной весны» Палатинский холм был заселен примерно в IX в. до н. э. новой волной латинов. Можно думать, что несколько позднее были заселены выходцами из близлежащих земель, принадлежавших италикам-сабинам, другие холмы — Квиринал, Виминал, частично Эсквилин. Наличие двух ядер иммигрантов дало повод историкам рассматривать Рим либо как альбанскую, либо как сабинскую колонию, Скорее, однако, на его территории встретились две колонизационные волны. Поскольку ни археологических следов разрушений при переходе от эпохи бронзы к железу, ни сообщений об истреблении или массовом изгнании предшествующих поселенцев новыми нет, вероятно, они мирно уживались друг с другом, постепенно объединяясь путем синойкизма, т. е. слияния разрозненных поселков в одно целое. Сначала шло слияние поселений в пределах отдельных холмов. Археологически теперь доказано, что на Палатине были два поселка, по нескольку поселков было и на других холмах. Во всяком случае, центрами их могли быть вершины на Квиринале — Салютарис, Лациарис, Муцналис, на Эсквилине — Циспий, Опций, Фагутал, на Целии известен «город» кверкветуланов. Затем происходит синойкизм поселенцев, живших на разных холмах.

Возможно, однако, что некоторые общины насильственно объединялись с соседями. Воспоминанием об одном из эпизодов этого процесса можно считать романтический рассказ о похищении сабинянок латинами, возглавляемыми Ромулом. Занявшие район Палатина юноши, выселившиеся из Альбы Лонги, пытались найти себе невест, но соседи-сабиняне отказывались выдавать своих дочерей за безродных пришельцев. Тогда их вождю пришлось пойти на хитрость. Пригласив соседей с их семьями на праздник Нептуна Конника, сопровождавшийся конными ристаниями, он организовал умыкание девушек. По ошибке была схвачена и молодая замужняя красавица Герсилия, доставшаяся в жены самому Ромулу. Оскорбленные родители подняли на войну против похитителей своих соплеменников из сабинских и соседних латинских городов. Однако похищенные женщины добились примирения своих отцов и мужей, после чего образовалась единая община римского парода квиритов.

Античные авторы, прежде всего Цицерон, Дионисий Галикарнасскии и Тит Ливий, ошибочно представляли себе Рим того времени уже сложившимся государством, а Ромула — учредителем всех основных социальных и политических институтов. На самом деле было иначе. Римский народ (populus) состоял тогда из многих естественно сложившихся родов (gentes). По традиции их насчитывалось сначала 100, а после римско-сабинского синойкизма — 200. На основании имен можно выделить роды латинского, сабинского, сикульского, иллирийского происхождения. Они имели характер экзогамных родственных общин с общей собственностью на землю для поселения и погребения, общими святынями, общим именем, общим реальным или мифическим предком мужского пола. Род состоял из патриархальных, точнее — отцовских, семей, называвшихся familia. Римская фамилия включала несколько поколений детей и внуков и возглавлялась отцом (pater familias). Она получала от рода во владение землю и представляла собой самостоятельную хозяйственную единицу. Род производственной ячейки не составлял, но сообща занимался трудовой, хоть и непроизводительной, деятельностью. Это был труд войны. Пережиточно такого вида деятельность и взаимопомощь оставались функцией рода и гораздо позднее, в эпоху Ранней республики. Многие античные писатели, например, сообщают, что род Фабиев вел в начале V в. до н. э. на свой риск и страх войну против этрусков. Это предприятие закончилось гибелью всех воинов рода в битве при Кремере. Единственный оставшийся в живых мальчик продолжил потом этот род. Если даже Фабии проводили военную кампанию против этрусков не только своими силами, а играли в ней лишь ведущую роль, названный эпизод отразил ушедший в прошлое обычай совместного ратного труда родичей.

Поскольку перечисленные признаки, характеризующие римский род (gens), заставляют нас видеть в нем не просто родственников, а именно общину, т. е, социально-экономическую ячейку, естественно, возникает вопрос о ее пределах. Гентильная община как собственник и распорядитель земли должна была обеспечивать ею своих членов через посредство глав семей. Земельные площади в первоначальном Риме были невелики, уровень развития производства невысок. Это приводило, с одной стороны, к необходимости войн с целью земельных захватов, а с другой — к ограничению круга лиц, претендующих на землю в рамках социальных единиц, непосредственно землей распоряжающихся. Отсюда — неизбежность выделения родичей из обширной группы родственников. Критерием здесь, естественно, должна была быть степень родства по боковой линии. В современной науке на основании фрагмента из сочинения Ливия, где говорится о том, что патриций П. Целий первым взял себе жену до 7-й степени родства, был сделан вывод о том, что такая родственная группа составляла большую нераздельную семью. Однако удаление до 7-й степени родства может происходить в пределах нескольких поколений, и тогда женой П. Целия могла бы стать внучка его двоюродного брата, что все-таки маловероятно. Если же иметь в виду степень родства в пределах родственников одного поколения, то П. Целий должен был бы жениться, исходя из наших представлений, на своей троюродной сестре или в крайнем случае на ее дочери. Такой вариант — брака более вероятен. Но боковые родственники после 6-7-й степени выходили за пределы родов из отцовских семей, как и патронимий, объединявших группу наиболее близкородственных семей. Если учесть, что П. Целий попал в историю как нарушитель закона экзогамии, а род всегда экзогамен, надо заключить, что на 6-7-й степени родства по боковой линии римский род кончался. Видимо, этим можно объяснить, что в поздних римских юридических памятниках (в 38-й книге Дигест) описание родственной близости и наследования по преторскому праву дано именно в этих пределах.

В условиях малоземелья при разрастании рода семьи, не обеспеченные родовой землей, должны были отсекаться, уходить на новые земля, если они имелись, и давать там начало новым родам. Если же такой возможности не оказывалось, то «лишние», лишенные основного средства производства семьи вынуждены были искать покровительства у своих более состоятельных сородичей или в другом роде. Это создавало основу для отношений патроната и клиентелы, которые сопровождали в трансформированном виде всю дальнейшую историю Рима. Патронами становились отцы наиболее крепких в хозяйственном отношении домовых общин, или семей. Они образовывали родовую верхушку внутри народа (populus). Отношения патронов и клиентов считались нерушимыми, основанными на взаимной верности (fides). Клиенты включались в род патрона, получали от него землю и его имя и были обязаны ему службой в войске, работой в хозяйстве и материальной помощью в случае необходимости. Отсюда следует, что знать иногда не совпадала с людьми имущественного достатка, а положение простолюдина — с бедностью.

Кроме родов, в начале царского времени существовали в Риме и другие социальные группы, т. е. 3 трибы и 30 курий, якобы введенные Ромулом, но в действительности естественным образом сложившиеся. Слово «курия» согласно этимологии Кречмера означает «союз мужей», или «мужской союз». Анализ деятельности курий, описанных античными писателями Дионисием Галикарнасским, Варроном, показывает, что членами курий в самом деле были только взрослые мужчины, члены римских родов. Именно курии наделяли земельной собственностью римские роды, оставляя часть земель в общем пользовании каждой из курий, в первую очередь в качестве священных участков для куриальных святынь и общих трапез. По куриям строилось и пешее войско, по куриям собирались римляне на народные собрания — куриатные комиции. Куриальная организация складывалась постепенно и, вероятно, числа 30 достигла во второй половине VIII в. до н. э.

Слово «триба» означает «племя». Античная традиция зафиксировала существовавшие при этрусских царях, т. е. в конце царской эпохи, названия триб: Тиции, считавшиеся сабинами, Рамны — латинами, Луцеры — этрусками. Вероятно, с самого начала одна из триб по преимуществу включала в себя сабинский, а другая — латинский элемент. Третья же включила в себя этрусков не ранее VII в. до н. э., когда они могли появиться в римской среде. Можно думать, что триб было три с середины VIII в. до н. э. Они служили основой для набора конницы. Создание трех триб и 30 курий Ромулом нужно понимать как фиксацию в VIII в. этих социальных единиц в определенном отношении, т. е. кратности трем, что диктовалось военными потребностями общества, упорядочением войска. Известно, что и в дальнейшем это соотношение в Риме сохранялось: на 3000 легионеров приходилось 300 всадников.

Как именно распределялись тогда роды по куриям и трибам, точно сказать нельзя. Учитывался, наверное, этнический признак. Но количество родов внутри курий и трибы могло быть разным. Ведь для создания войска необходимо было иметь определенное число пехотинцев и кавалеристов, а не число доставляющих их социальных ячеек, тем более что одни роды могли быть более, а другие менее многочисленными. Вообще полного равенства уже в начале царской эпохи среди жителей не было. Наряду с упомянутой дифференциацией внутри родов, порождавшей клиентелу, т. е. отношения послушания, зависимости, происходила обычная в условиях первобытного строя дифференциация между родами. Целый род мог погибнуть на войне. Вспомним в этой связи гибель Фабиев при Кремере. Род мог ослабеть и захиреть во время неурожая. У Плутарха (Ромул, 24) упоминается мор, унесший в правление Ромула много человеческих жизней и поразивший «поля и сады неурожаем, а стада бесплодием». Тит Ливий (I, 31) сообщает о страшной моровой язве при царе Туллии. О разном положении родов можно судить по Потициям и Пинариям, которые в разное время явились на жертвоприношение в честь Геркулеса и потому стали получать разную долю жертвенного мяса во время празднеств. Впоследствии Потиции вымерли, а Пинарии выпали из состава знатных родов. Такая участь постигала и другие гентильные общины. Лишь некоторая их часть из древнейших 200 находилась в числе знати начала Республики. Судя по консульским фастам, т. е. списку консулов, это были Валерии, Клавдии, Клелии, Фабии, Эмилии, Навции, в меньшей степени — Юлии. Однако члены всех родов вне зависимости от знатности и богатства были патрициями, т. е. потомками отцов, входивших в состав трех триб и 30 курий. Надо согласиться с Г. Б. Нибуром, который полагал, что вначале понятия «патриции» и «народ» совпадали. Патриции участвовали в комициях, старшие из глав семей, входивших в род, составляли совет старейшин — сенат (лат. senatus — от senex, старик).

Отношения зависимости затрагивали не только клиентов, в Риме уже появились рабы. Упоминаний о рабах у античных писателей для этого времени очень немного. В научной литературе они либо не принимаются во внимание, либо расцениваются как недостоверные. Надо признать, что и попытки археологического подтверждения рабства на основе анализа могил римского форума недостаточно убедительны. И тем не менее в сообщениях античных писателей существуют косвенные свидетельства, которые нельзя оставить без внимания. Они касаются религиозных верований и культов. Римляне были очень консервативны и скрупулезно придерживались установлений предков, особенно в том, что касалось религиозной сферы. Вот почему эта часть традиции является наиболее надежной, достоверной. Она содержит описание обрядов и празднеств, справлявшихся в эпоху Республики и даже Империи. Так, например, аргейские обряды заключались в ежегодном сбрасывании в Тибр соломенных чучел. Во время праздника рыбаков богу Вулкану приносили в жертву живых рыбок вместо людей. В празднование Компиталий на перекрестках вывешивались куклы и чучела мужчин и женщин в таком количестве, которое соответствовало числу рабов и детей, чтобы подземные боги, удовольствовавшись изображениями людей, пощадили живых. Из этих и подобных сообщений следует, что некогда римляне приносили в жертву людей, но потом отказались от этого обычая. Замену человеческих жертвоприношений древние авторы относят либо к приходу Геркулеса в Рим, либо ко времени Ромула или второго царя, Нумы Помпилия. Нуме, в частности, приписывается разговор с Юпитером, требовавшим, чтобы ему были принесены в жертву головы. Нума схитрил и добился от бога принятия головок лука с человеческими волосами и живыми рыбками в придачу.

Время первых царей, видимо, указано в традиции не случайно. Применение первобытными народами человеческих жертвоприношений связано с недостатком средств к существованию. Отказ от таких варварских обычаев свидетельствует о том, что общество стало богаче, производительнее, что оно способно прокормить неработающих, детей, престарелых. Но именно на таком уровне развития производства и становится возможным использование подневольной рабочей силы. Значит, в начале правления царей рабство уже могло существовать. Появление рабства воздействовало на дальнейшее развитие общества, способствовало разложению первобытных устоев. Последнее сказалось в том, что наряду с гентильными общинами в Риме появились уже соседские общины.

Управлялся Рим с помощью куриатных комиций (собраний), сената и царя. Античное предание рассказывает о семи царях. Согласно традиции, первый — Ромул — правил с 753 по 717 г. Ромул — едва ли историческое лицо. Имя его является не именем собственным, а производным от названия Рима (Roma) и означает «римский», «из Рима происходящий». В его образе слились воспоминания о целой плеяде аналогичных «царей», живших и до, и после него. Однако многие деяния, числящиеся за ним, действительно относятся к началу железного века и имеют значение исторических фактов. Так, можно считать, что, помимо римско-сабинского синойкизма, Рим с помощью упорядоченной военной организации вел войны с Акроном, царем Ценины, с другими латинскими и сабинскими городами — Фиденами, Крустумерием, Антенной и Камерией. Победив их, Ромул захватил добычу, присоединил их земли к Риму, жителей переселил в Рим, распределив по куриям, а в Фидены и в Камерию вывел римских колонистов. Затем против римлян выступил этрусский город Вейи. После кровавых битв победа досталась Ромулу, и вейентам пришлось уступить римлянам область Септемпаги, а также соляные варницы в устье Тибра. Так были расширены римские земельные владения (ager Romanus). Они были разделены по жребию поровну между 30 куриями, частью земли воспользовался сам царь, а другая была оставлена в качестве резерва. Этим резервом царь распоряжался самолично, наделяя наследственными участками воинов и безземельных, т. е. потерявших связь со своим родом. Надельной нормой был участок в 2 югера (0,5 га). В пределах города он был садом-огородом, а за его пределами — полевым участком. Вероятно, такая норма существовала уже на родовой земле, по крайней мере для рядовых членов рода. Главы родов могли получать больше. Так, Аппий Клавдий, переселившийся в Рим то ли при Ромуле, то ли уже в VI в., получил для себя надел в 25 югеров.

Самовольное распоряжение завоеванной землей Ромулом привело к недовольству верхушки патрициев. Особое возмущение вызвали учреждение царского суда и отряда целеров, которых Ромул набрал по куриям в количестве 300. Они представляли собой телохранителей царя и осуществляли казнь над осужденными. Это воспринималось как нарушение родовых порядков, и Ромул был убит родовыми старейшинами. От простых римлян это скрыли, сочинив сказку о вознесении Ромула на небо. Правление общиной оказалось в руках сената, который медлил с выборами нового царя. Такое междуцарствие (interregnum) длилось год. Наконец, дежурный сенатор (interrex) созвал комиции и обнародовал кандидатуру нового царя. Эта процедура стала традиционной. Царем был избран сабинянин из города Куры, Нума Помпилий, который признан теперь исторической личностью. Античные авторы обрисовывают его как полную противоположность Ромулу. Он распустил отряд целеров, не воевал, занялся мирными делами, создал ремесленные и жреческие коллегии, учредил торговые дни — нундины. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что Нума продолжал линию Ромула, освобождаясь от контроля родов и сената. Важнейшим делом было учреждение им коллегии из пяти понтификов, которую он сам сначала и возглавил. Понтифики, или по предложенной Варроном этимологии мостостроители (pons — мост; facere — делать), ведали религиозным календарем и, таким образом, стали контролировать деятельность всех родовых и куриальных жрецов. Они смотрели также за мостом через Тибр, что ставило их в положение полусветского органа, занимающегося контактами между народами и совсем не связанного с родовой организацией. Сверх куриальных очагов, посвященных богине очага и огня Весте, Нума выстроил на Форуме общеримский храм Весты (VII в. до н. э.), что подтверждено теперь археологами. При нем состоялось обожествление латинского царя Ромула под именем сабинского бога Квирина. Все эти мероприятия содействовали упрочению царской власти и сплочению латинян и сабинян в единый римский народ.

В античной традиции говорится об установлении Нумой границ римских владений, а также об учреждении празднеств в честь бога границ Термина. В современных исследованиях иногда это толкуется как утверждение частной собственности на землю. Однако оснований для этого нет — видимо, при Нуме зародились частные владения при господстве коллективной собственности на землю.

Линия на укрепление царской власти проводилась и двумя следующими царями, хотя оба они были избраны по установившемуся обычаю. При Тулле Гостилии (673-641 гг.), царе латинского происхождения, была оформлена коллегия жрецов — фециалов, возможно основанная еще Нумой, ведавшая обрядовой стороной процедуры объявления войны. Завершение ее организации произошло уже при четвертом царе, Анке Марции, который приходился внуком Пуме. Оба царя много и успешно воевали, о чем с драматическими подробностями рассказывали древние. Заметим, что основная канва событий выглядит правдоподобно. После первых грабежей и стычек между римлянами и жителями Альбы Лонги Тулл Гостилий и альбанские правители договорились решить спор не в большой войне, а с помощью «турнира». С обеих сторон были выдвинуты по три родных брата, Горации и Куриации, которые приходились друг другу кузенами по материнской линии. Во время поединка два римлянина были убиты и все три альбанца ранены. Оставшийся в живых Гораций поодиночке справился с обессилевшими от ран Куриациями. В результате Альба Лонга оказалась как бы под римским господством.

Возвышение Рима вызвало к жизни коалицию этрусских Вей и фиденатов. После победы над ними римляне казнили не пришедшего им на помощь альбанского вождя Меттия Фуфетия, опустошили Альба Лонгу и переселили всех ее жителей в Рим, опять-таки распределив их по куриям. С увеличившимся за счет альбанцев войском Тулл повел новую успешную войну с сабинянами. Однако в конце концов Тулл вместе с домом был поражен молнией и погиб в огне. Античные авторы полагали, что его покарали за жестокость боги. Но можно думать, что ему, как и Ромулу, не простили своеволия люди.

Правление Анка Марция (641-616 гг.) считалось сомнительной частью античной традиции. Но отношение к ней начинает меняться. Об историчности царя говорит его имя. Анк (ancus) означает изогнутый, кривой. Царь был назван Анком, потому что у него был покалечен локоть (или нога). Наименование людей по физическому недостатку обычно твердо запоминается. Еще важнее, что и археологически, и лингвистически подтверждена его деятельность. В античной традиции говорится о том, что Анк Марций вел две войны с южнолатинским городом Политорием, который подвергся разрушению, воевал с Фиканой, Медуллией, с Фиденами, сабинами и вольсками, основал в устье Тибра Остию, завладел соляными варницами (салинами). Анк расширил и укрепил город. В состав Рима вошли холмы Авентин и Яникул на правобережье Тибра, служивший сторожевым постом против этрусков, соединенный с Римом свайным мостом. Между Целием и Авентином был вырыт так называемый ров квиритов, на склоне Капитолия построена тюрьма.

Исследование некрополей Политория (совр. Кастель ди Дечима) и Фиканы (совр. Ачилия) показало, что после VII в. до н. э. эти города действительно опустели и обеднели и жизнь возродилась там практически только в IV в. до н. э. Отпал и главный аргумент против историчности Анка Марция, состоящий в том, что Остия существовала только с IV в. до н. э. Там обнаружили следы поселения конца II тыс. до н.э. и царской эпохи. Согласно античным авторам, Анк переселил жителей Политория, Теллен, Фиканы и Медуллии в Рим, причем переселенцев из трех первых городов определил на Авентине, а медуллийцев — в долине Мурции, соединяющей Авентин с Палатином. Появление в Риме разных групп латинян находит отражение в латинском языке: некоторые слова в нем существуют в двух вариантах с чередованием гласных корня «о» и «а», что характерно соответственно для языка северной и южной частей Лация.

Судьба насильно переселенных латинян в Риме оказалась различной. Только политоряне были включены в трибы, а значит получили доступ к куриальным и общеримским резервным землям и возможность участвовать в куриатных комициях. Это чрезвычайно важный факт. Из него следует, что производительные возможности римской общины поставили предел увеличению народонаселения, обеспеченного основным средством производства — землей. Он означает вместе с тем фиксацию групп привилегированного населения, т. е. патрициев и противостоящих им, не включенных в организацию трех триб и 30 курий поселенцев, которые в силу возрастания их численности получили название плебеев (plebs — от plere, наполнять). Плебеи, разумеется, сохраняли свои роды, но они не учитывались римлянами, стояли вне их родовой организации, почему античные авторы и утверждали, что у плебеев родов нет. Таким образом, плебеи в состав народа (populus) тогда не входили. В Рим была переселена часть латинян. Они составили городской плебс, оставшиеся в селах — сельский.

Продолжение

Добавить комментарий